![](/images/banners/447.jpg)
![](/images/banners/446.jpg)
![](/images/banners/222.gif)
![](/images/banners/403.jpg)
![](/images/banners/369.jpg)
![](/images/banners/370.jpg)
|
Главная » Новости
9:40, 16 апреля 2018 года
Бюро судебной медицинской экспертизы в Орле находится на грани распадаТанатолог, судебно-медицинский эксперт — не обычный врач. Он никого не лечит, люди поступают к нему, когда помочь уже никак нельзя. В Орле работает Бюро судебно-медицинской экспертизы, и сейчас оно переживает не лучшие времена. Сотрудники увольняются, зарплату каждый месяц получают разную, постоянного руководителя нет.
Как только следователь и криминалист заканчивают свою работу, ее начинает судмедэксперт. Он определяет время смерти, ищет причины. Так, чтоб узнать время смерти, есть эффективная методика - специальным градусником измеряют температуру печени. Но у наших судмедэкспертов, нет даже бытового термометра, поэтому время называют приблизительное и определяют на глаз, по трупным пятнам. Еще нет реагентов и бумаги для заключений. Сегодня Бюро судебной медицинской экспертизы на грани распада, сетуют его сотрудники.
Елизавета Старовойтова, врач судебно-медицинский эксперт химического отделения: «У нас далеко не конфетная фабрика, к сожалению, уровень оборудования, начиная от вытяжных систем и секционных, желает лучшего».
Галина Бережная, председатель профсоюзной организации БУЗ Орловской области «Орловское бюро судебно-медицинской экспертизы»: «У нас увольняются высококвалифицированные специалисты с 20-летним стажем. Нет экспертов, а те, кто есть, нагрузку выполняют на 8-10 ставок».
Галина Абашина, врач судебно-медицинский эксперт отделения по исследованию вещественных доказательств: «Люди вынуждены уходить не только потому, что нет материальной заинтересованности, но и из-за отношения администрации к людям. В таких условиях работать невозможно, а работа очень сложная, потому что мы в заключениях расписываемся под статьей, и за любую ошибку несем уголовную ответственность».
Только в кино работа судмедэксперта стерильна. На самом деле – это слезы убитой горем родни, изувеченные тела, кровь. Запах смерти въедается в одежду, существует постоянная угроза заражения гепатитом, СПИДом и туберкулезом. Казалось бы, компенсироваться все должно материально.
Елизавета Старовойтова, врач судебно-медицинский эксперт химического отделения: «Мы раньше получали определенную гарантированную зарплату. Все остальное в виде премии или всегда была переработка. Но сейчас переработка выросла до непомерных масштабов - ты делаешь на 4 ставки, а получаешь в результате на 1,3 ставки».
Согласно новой системе оплаты труда, оклад увеличили, надбавки сократили. Так, за вредность, положено 25 процентов, а выплачивают 15. За не выполнение госзаказа, грубо говоря, (в месяц нужно провести эксперту приблизительно 50 вскрытий) - лишение премии.
Галина Абашина, врач судебно-медицинский эксперт отделения по исследованию вещественных доказательств: «По существу, гибнет учреждение, уходят эксперты с большим стажем, за последние полтора года ушло семь экспертов и ни одного не пришло молодого эксперта, несмотря на то, что у нас свой мединститут».
В департаменте здравоохранения сложившуюся ситуацию обсуждают за закрытыми дверьми, комментировать никто не решился - прислали отписку. В ней общие фразы о состоянии здравоохранения, ни на один из поставленных нами вопросов ответа нет. Только признание, что кадровый дефицит и проблемы действительно есть.
В самом же бюро заняли «круговую оборону»: сначала двери забаррикадировала бухгалтерия, за ней и приемная. Общаться с нашей съемочной группой никто не захотел.
Анна Вайсергисер
|
|